Грамматика взгляда

Написанная неоновыми трубками фраза висит в музее Гуггенхайма в Бильбао. Она гласит: To see and be seen, Видеть и быть увиденным. Речь идет о произведении американского художника и значимой фигуры в концептуальном искусстве Лоуренса Вайнера, датированном 1972 годом. Его работы часто представлены как стейтменты (statements), высказывания (énoncés), написанные на стенах. Типографика и размещение в пространстве играют здесь большую роль.

Видеть и быть увиденным. Фраза сочетает в себе активный и пассивный залог. Существенная в истории мысли комбинаторика, в которой акт видения и позиция объекта разделяются один от другого и отражаются один в другом, являясь лицевой или оборотной стороной друг друга. Субъект/объект взгляда.

Но грамматика взгляда этим не исчерпывается. К активному и пассивному голосу видения необходимо добавить местоименный и нарциссический голос видеть себя (se voir) и рефлексивный голос местоименного значения стать увиденным (se faire voir). Грамматика требует этого, но современная цивилизация требует обновления. Порядок видимого развертывается и звучит сегодня всеми голосами грамматики взгляда: видеть, видеть себя, быть увиденным, стать увиденным, проходя через все гамму видимого. Всеми ли?

В 2007 году музей K21 в Дюссельдорфе организовал крупную ретроспективу работ Лоуренса Вайнера. Она называлась: «As Far As The Eye Can See» (Насколько хватает глаз, в пределах видимости или в поле зрения). Во всяком случае это название указывает на то, что к грамматическому склонению видеть, видеть себя, быть увиденным, стать увиденным спустя тридцать лет Лоуренс Вайнер добавил пятый — «голос» — что-то вроде невозможного голоса, вписывающего в визуальное область не-видеть (non-voir): ничего не видеть или видеть ничто. Область по ту сторону видимого или, скорее, того, что можно увидеть, представляет непосредственный интерес для искусства. Показывать то, что невозможно увидеть, — одна из его задач. Не-видимое (non-vu) — это голос, который искусство добавляет к грамматике взгляда.

Это предполагает, следовательно, существование невидимых глазу вещей. Но нам не стоит пренебрегать тем, что это значит: включение этого простого предположения вносит разлад в искусство и науку, или, вернее, господствующую научную идеологию, которая вбивает нам в голову, что все могло бы быть видимым.

Искусство сопротивляется. В любом случае, у него есть своя партия, существенная партия в игре в истину/игры истины (jeu de la vérité), которая должна мобилизовать мышление сегодня.


Пунктуация из книги Жерара Важмана «Абсолютный глаз» стр. 80-81.

Перевод с французского Полины Чижовой


Made on
Tilda