Итак, первый текст, на который пал мой выбор – это, конечно, знаменитое “Толкование сновидений” Фрейда.
«…сновидения страха суть сновидения с сексуальным содержанием: либидо превращается в них в страх» (с. 89).
Классическая формула: кошмар — это искаженное исполнение вытесненного желания, энергия которого трансформируется в тревогу из-за работы внутренней цензуры.
«Что психический процесс, способствующий проявлению страха, может быть, тем не менее осуществлением желания, давно уже отнюдь не может нас удивить. Мы можем объяснить себе это явление тем, что желание относится к системе БСЗ, между тем как система ПСЗ отвергла это желание и подавила его…» (с. 264).
Комментарий: Фрейд разводит бессознательное желание (часто сексуальное) и сознательное «Я», которое его отвергает. Когда бессознательное желание прорывается в сновидение, возникает страх — именно как результат подавления.
(из сновидения мальчика с pavor nocturnus)
«…Нетрудно догадаться, что: 1. Мальчик раньше онанировал, отрицал, по всей вероятности, свою вину и слышал постоянные угрозы. (Его восклицания: «Я никогда больше не буду», «Альберт никогда не делал этого»). 2. В периоде возмужалости в нем снова пробудилось желание мастурбировать, но: 3. В нем возникло сопротивление, подавившее либидо и превратившее его в страх который впоследствии включил в себя и страх перед тяжелою карой»(с. 266-267).
Комментарий: Этот клинический пример, иллюстрирующий механизм: сексуальное либидо (желание мастурбации) вытесняется и превращается в страх, который затем заполняет содержание страшного сна.
2. Пунктуации из “Расширение области кошмара” Франц Кальтенбек.
Kaltenbeck, F. (2010). Extension du domaine du cauchemar. Savoirs et clinique, n° 12, pp. 196–206 (здесь и далее ссылки на страницы PDF-файла).
Цитата (фр.): «Tout rêve se rapproche du cauchemar parce que le travail du rêve dépasse le rêveur. […] Que le travail du rêve commence déjà durant la journée, processus préconscient qui échappe de toute évidence au sujet, voilà bien une des trouvailles les plus surprenantes de Freud».
Перевод: «Всякий сон приближается к кошмару, потому что работа сновидения превосходит сновидца. […] То, что работа сновидения начинается уже днём — как предсознательный процесс, ускользающий от субъекта, — это одно из самых поразительных открытий Фрейда».
Комментарий: Кошмарность сна – не в его пугающем содержании, а в том, что сама работа сновидения (Traumarbeit) функционирует автономно, без контроля Я. Субъект оказывается пассивным зрителем процесса, который начался ещё днём, в его собственной психике, но от него ускользает. Это фундаментальное бессилие и порождает ощущение кошмара.
Цитата (фр.): «Lacan rend hommage à la richesse incomparable de l’ouvrage de Jones, dans lequel on trouve […] un vaste matériel sur la mythologie et l’histoire de la médecine de cette pathologie. Cet ouvrage a sans doute inspiré son observation selon laquelle “l’angoisse de cauchemar est éprouvée […] comme celle de la jouissance de l’Autre”».
Перевод: «Лакан отдаёт должное несравненному богатству работы Джонса, в которой можно найти […] обширный материал по мифологии и истории медицины этой патологии. Эта работа, без сомнения, вдохновила его наблюдение, согласно которому “тревога кошмара переживается […] как наслаждение Другого”».
Цитата (фр.): «L’angoisse déliée par ce rêve ne vient pas de l’idée que la mère peut mourir mais du désir incestueux interdit, ou plutôt de la jouissance sexuelle obscure liée à ce désir qui a trouvé son expression dans le “contenu visuel” sombre de ce rêve».
Перевод: «Тревога, развязанная этим сновидением, проистекает не из мысли о том, что мать может умереть, а из запретного инцестуозного желания, или, скорее, из смутного сексуального наслаждения, связанного с этим желанием, которое нашло своё выражение в тёмном “визуальном содержании” этого сна».
Комментарий: Ребенку (Фрейду) снится, что его мать умирает. Но страшно ему не от этого. Настоящий ужас — в запретном желании, которое он не может себе признать. Фигуры с птичьими клювами маскируют это желание (оно связано с матерью и телом). Страх возникает именно потому, что желание слишком сильное и запретное. Это подтверждает идею Фрейда: сексуальная энергия (либидо), когда ее подавляют, превращается в страх.
Цитата: «La substance de l’infection a donc le dernier mot, et non pas la merveilleuse substance de la chimie sexuelle de Fliess. C’est déjà une bonne raison de penser que ce rêve est un cauchemar. […] Lacan appelle ces trois femmes “le trio mystique” et les identifie aux trois Parques […] ajoute une note où il avertit le lecteur qu’il n’ira pas plus loin dans l’interprétation de son rêve, et où il parle pour la première fois de l’ombilic du rêve».
Перевод: Вещество заражения, следовательно, имеет последнее слово, а не чудесное вещество сексуальной химии Флисса […] Лакан называет этих трех женщин «мистическим трио» и отождествляет их с тремя Парками […] где предупреждает читателя, что не пойдет дальше в интерпретации своего сна, и где впервые говорит о «пуповина сновидения» (l’ombilic du rêve).
Комментарий: Кошмар заканчивается не теорией, а грязью — и в этом его суть. У любого сна есть «пуповина» — точка, где анализ останавливается.
Цитата (фр.): «Un homme de 35 ans a rêvé ceci : il se trouve en Inde à une réception dans un beau jardin. Soudain, une voix venant d’un haut-parleur dit : “Il faudrait peut-être savoir si par hasard vous ne rêvez pas ! Un tigre rôde dans les environs.” Et notre analysant de se réveiller».
Перевод: «Один 35-летний мужчина видел следующий сон: он находится в Индии на приёме в красивом саду. Внезапно голос из громкоговорителя говорит: “Может быть, стоит узнать, не спите ли вы случайно? В окрестностях бродит тигр”. И наш анализант просыпается».
Комментарий: Субъект просыпается не от внешнего раздражителя, а от того, что сновидение само сигнализирует о своей иллюзорности («не спите ли вы?»). Но пробуждение не прекращает тревогу — оно лишь позволяет избежать встречи с Реальным (тигр как метафора опасного наслаждения). Кальтенбек показывает, как сновидение становится «предельным» (rêve limite), стирающим грань между сном и явью.
Цитата (фр.) «“L’histoire, dit Stephen, est un cauchemar dont j’essaie de m’éveiller.” […] Lacan, encouragé par J. Aubert, relit l’œuvre de Joyce dans les années 1974-1976. […] “L’incroyable, c’est que Joyce – qui avait le plus grand mépris de l’histoire […] n’ait pu trouver que cette solution, écrire Finnegans Wake, soit un rêve qui, comme tout rêve, est un cauchemar, même s’il est un cauchemar tempéré”».
Перевод: «“История, — говорит Стивен, — это кошмар, от которого я пытаюсь пробудиться”. […] Лакан, поощряемый Ж. Обером, перечитывает произведения Джойса в 1974–1976 годах. […] “Невероятно, что Джойс — который питал глубочайшее презрение к истории […] — не нашёл иного решения, кроме как написать “Поминки по Финнегану”, то есть сон, который, как и всякий сон, является кошмаром, пусть и умеренным кошмаром”».
Цитата (фр.):
«Le cauchemar bouleverse la dichotomie somme toute rassurante entre le rêve et la réalité. […] C’est ce franchissement des frontières entre sommeil et veille, entre rêve et action, qui fait du cauchemar un paradigme pour la psychanalyse et pour la culture de notre temps».
Перевод: «Кошмар подрывает в конечном счете успокаивающую дихотомию между сном и реальностью. […] Именно это пересечение границ между сном и бодрствованием, между сновидением и действием делает кошмар парадигмой для психоанализа и для культуры нашего времени».
Комментарий: Кошмар — это не просто страшный сон. В нем рушатся привычные границы: непонятно, спим мы или бодрствуем, видим сон или действуем. Это пограничное состояние важно для современного искусства (фильмы Линча, романы Джойса) и для психоанализа, потому что и там, и там, речь идет о том, что не укладывается в привычное «сплю» или «не сплю», а прорывается в виде симптома.
3. Пунктуации из статьи “Кошмар” Мартин Дейли.
Martin J. Daly «The Nightmare» (121-29).
Цитата (англ.): «Lacan in his seminar on Anxiety refers to ’the most massive, unreconstituted, ancestral experience, rejected onto the obscurity of ancient times from which we are supposed to have escaped, of a necessity which unites us with these ages, which is still current and which very curiously we speak about only very rarely… it is that of the nightmare’. He asks: ‘Why do analysts interest themselves so little in the nightmare?’. Lacan recalls for us the fundamental phenomenology: the anxiety of the nightmare is experienced, properly speaking, as that of the jouissance of the Other. The correlative of the nightmare is the Incubus or the Succubus, it is this being who weighs with his whole opaque weight of alien jouissance on your chest, who crushes you under his jouissance».
Перевод: «Лакан в своём Семинаре о тревоге говорит о “самом массивном, нереконституированном, архаическом опыте, отброшенном во тьму древних времен, от которой мы, как предполагается, ушли, — об опыте необходимости, которая объединяет нас с этими эпохами, которая до сих пор актуальна и о которой, как ни странно, мы говорим очень редко… это опыт кошмара”. Он спрашивает: “Почему аналитики так мало интересуются кошмаром?”. Лакан напоминает нам о фундаментальной феноменологии: тревога кошмара переживается, собственно говоря, как наслаждение Другого. Коррелятом кошмара является Инкуб или Суккуб — это существо, которое давит всей своей непроницаемой тяжестью чужеродного наслаждения на вашу грудь, которое сокрушает вас своим наслаждением».
Комментарий: Лакан удивляется, что психоаналитики почти не изучают кошмар. Для него кошмар — это встреча с чужим, давящим наслаждением, которое исходит от Другого (как демон, который садится на грудь).
Цитата: «Yet when my patient spoke of the nightmare again my knowledge, my understanding seemed of little help. Any attempt at an intervention to say that there was a sense to his experiences was rejected vehemently. For him the experience was of ’evil’. He was ’evil’. No explanations were possible».
Перевод: «Однако когда мой пациент снова заговорил о кошмаре, мои знания, мое понимание, казалось, мало помогали. Любая попытка вмешательства, чтобы сказать, что в его переживаниях есть смысл, решительно отвергалась. Для него этот опыт был опытом “зла”. Он был “злом”. Никакие объяснения были невозможны».
Цитата: «From this and other descriptions we can say that the three cardinal features of the nightmare are: 1. Angst or agonizing dread; 2. A sense of oppression or weight at the chest (or on the back) which alarmingly interferes with respiration; 3. A conviction of helpless paralysis».
Перевод: «Из этого и других описаний мы можем сказать, что три кардинальных признака кошмара таковы: 1. Тревога (Angst) или мучительный ужас; 2. Ощущение давления или тяжести в груди (или на спине), которое пугающе затрудняет дыхание; 3. Убежденность в беспомощном параличе».
Цитата: «Jones states that the illness known as nightmare is always an expression of intense mental conflict centring about some form of repressed sexual desire. […] There is no doubt that this concerns the incest trends of the sexual life, so that we can say an attack of nightmare is an expression of a mental conflict over an incestuous desire».
Перевод: «Эрнест Джонс утверждает, что болезнь, известная как кошмар, всегда является выражением интенсивного психического конфликта, сосредоточенного вокруг какой-либо формы вытесненного сексуального желания. […] Несомненно, что это касается инцестуозных тенденций сексуальной жизни, так что мы можем сказать: приступ кошмара — это выражение психического конфликта по поводу инцестуозного желания».
Комментарий: По мнению Джонса, кошмар всегда вызван внутренним конфликтом из-за запретного (обычно инцестуозного) сексуального желания. Фигура демона (инкуба/суккуба) — это искаженное представление родительского образа, запрещенного эротического объекта.
Цитата «Lacan says that “the thematic of the nightmare will bring us, the first thing in any case which appears, which appears in the myth, but also in the phenomenology of the nightmare, of the nightmare as experienced, is that this being who weighs down by his jouissance is also a questioning being and even properly speaking, one who shows, deploys himself in this complete, developed dimension of the question as such which is called the riddle. The Sphinx, whose coming into play – do not forget – precedes the whole Oedipus drama, is a nightmare figure and a questioning figure at the same time”».
Перевод: «Лакан говорит: “Тематика кошмара приводит нас к тому, что первым делом появляется — появляется в мифе, но также и в феноменологии кошмара, кошмара как переживания, — это существо, которое давит своим наслаждением, является также вопрошающим бытием и, собственно говоря, таким, которое проявляет себя, развертывается в этом полном, развитом измерении вопроса как такового, называемого загадкой. Сфинкс, чье появление — не забывайте — предшествует всей эдиповой драме, является одновременно фигурой кошмара и вопрошающей фигурой”».
Комментарий: Лакан сравнивает кошмар с загадкой Сфинкса: давящее существо не просто пугает, оно задает вопрос о жизни и смерти. Ответить на него страшно, но и уклониться нельзя.
Цитата: «The recorded descriptions by various people of their experience of the nightmare were remarkably similar to the account given by my patient. Yet they were written nearly two centuries ago. As Lacan said, the nightmare is ’still current’…».
Перевод: «Записанные описания опыта кошмара разными людьми были поразительно похожи на рассказ моего пациента. Однако они были написаны почти два века назад. Как сказал Лакан, кошмар “все еще актуален”…».
Цитата: «The utter powerlessness, amounting to a feeling of complete paralysis (of limbs and voice), which is the only response of the organism to the agonizing effort that it makes to relieve itself of the choking oppression».
Перевод: «Полное бессилие, доходящее до ощущения полного паралича (конечностей и голоса), — это единственный ответ организма на мучительную попытку освободиться от удушающего давления».
Цитата: «The nightmare brought my patients to an unspoken part of their lives. To find their own voice, to speak the unspoken …the work continues. Thank you Mr. Jones».
Перевод: «Кошмар привел моих пациентов к невысказанной части их жизни. Чтобы обрести собственный голос, сказать несказанное… работа продолжается. Спасибо, мистер Джонс».
Комментарий: Кошмар помогает пациентам добраться до того, о чём они никогда не говорили, — и это важная часть терапии.
4. Пунктуация из “Комната снов” Дэвид Линч и Кристин Маккенна.
Линч, Д., Маккенна К. Комната снов. Автобиография.
Цитата: «Когда я бодрствовал, я терпеть не мог быть наяву, а когда спал, мне снились сплошные кошмары. Я думал, что лучше было бы покончить с собой, потому что я едва выносил пребывание в собственном теле. Это было настолько сильное чувство, что я думал: как вообще кто-то может выносить пребывание в теле с такой мукой».
Комментарий: Линч описывает момент, когда собственное тело стало чужим и невыносимым — кошмаром наяву, а не во сне. Это встреча с тем, что не лечится словами.
5. Пунктуация из “Твин Пикс” 3 сезон Дэвид Линч.
Диалог в 14-й серии 3-го сезона «Твин Пикса: Возвращение».
В сцене Гордон Коул пересказывает свой сон о Монике Беллуччи в кафе в Париже, где она и произносит эту фразу:
«Мы подобны сновидцу, который видит сон, а затем живет внутри этого сна. Но кто же тогда сновидец?»
Комментарий: Это главный вопрос всего сезона. Линч говорит: мы живем внутри сна, который кто-то видит. Но кто этот «кто-то»? Никто не знает. Именно в этом незнании — суть кошмара.